В России теряют сотни тонн бензина из‑за атак дронов — арбитражи фиксируют убытки
Атаки беспилотников в 2024—2025 годах приводили к уничтожению и утрате десятков — иногда сотен тонн бензина за раз, а также к срыву крупных топливных контрактов. Многие клиенты обращались в арбитраж, требуя вернуть топливо или компенсировать его стоимость.
Как клиенты добивались компенсаций
В ряде дел суды пришли к выводу, что операторы хранилищ не приняли достаточных мер по защите запасов и потому обязаны компенсировать убытки. Так, в одном деле арбитраж взыскал более 8,4 млн рублей с терминала в Крыму: суду представили документы о хранении 132 тонн бензина АИ‑92 и почти 24 тонн дизеля, которые были утеряны после атаки.
В материалах дела указывалось, что после инцидента оператор своевременно не сообщил клиенту о форс‑мажоре и затем расторг контракт. Суд отметил, что подобные диверсии на склады с ГСМ «происходят не впервые», а меры защиты на объекте были недостаточны.
Когда суд признаёт форс‑мажор
В других случаях арбитраж вставал на сторону нефтебаз, признавая атаку беспилотника обстоятельством непреодолимой силы. В одном из таких дел суд отклонил иск о взыскании более 5 млн рублей: по материалам, более 223 тонн топлива полностью сгорели после попадания обломков сбитого аппарата в резервуар, причём копии документов свидетельствовали о действиях ПВО и заключении торгово‑промышленной палаты о наличии форс‑мажора.
В таких делах ключевыми становятся материалы о работе противовоздушной обороны, заключения экспертных и торгово‑промышленных органов, а также наличие уголовного производства, связанного с актом диверсии или теракта.
Масштабы потерь и последствия для рынка
Зарегистрированные в судах дела, вероятно, отражают лишь часть реальных потерь: в арбитраж попадают преимущественно те споры, где стороны не могут договориться. Параллельно усилился дефицит топлива — в июне 2026 года в ряде регионов ввели ограничения на продажу бензина, некоторые сети прекратили отпуск топлива в канистры.
Эксперты и юристы отмечают: исход спора часто зависит от того, какие защитные меры и страховые механизмы предусмотрены на объекте — наличие средств ПВО или иных барьеров, а также страховых покрытий по рискам «терроризм и диверсия» может изменить правовую позицию оператора.
