«Случай Кузнецова»: почему крах небольшой школы вызвал бурную эмоциональную реакцию

Помимо образовательной программы, у Сергея Кузнецова продолжали действовать и другие проекты: отель в старинном замке в Бургундии, летние детские лагеря «Марабу» и образовательные инициативы для взрослых.

Случай Кузнецова

Публикация о банкротстве вызвала первую волну сочувствия: первоначальный пост Кузнецова собрал значительную поддержку — множество лайков и комментариев, многие выразили эмоциональную поддержку и сожаление.

Параллельно появилось критическое мнение: некоторые бывшие сотрудники и знакомые указывали на ошибки управления и сомнительные практики в последние годы, которые, по их словам, могли привести школу к финансовым проблемам.

По словам одного из бывших членов совета директоров, школа брала кредиты под нереализованные планы развития, сохраняла оплату аренды принадлежащего основателю имущества по коммерческой ставке и принимала авансовые платежи за услуги, которые затем не удавалось оказать.

За этим последовала вторая волна — многочисленные обвинения в адрес руководства со стороны бывших сотрудников и посторонних комментаторов. Соруководители школы в ответ указывали, что часть проблем была вызвана форс‑мажором: пандемией и международной политической нестабильностью.

Третья волна началась с постов известных журналистов и блогеров, выражавших тревогу из‑за нараставшей атмосферы ненависти в обсуждениях: даже при наличии обоснованных претензий часть реакции общественности показалась им чрезмерно агрессивной.

Тем временем уволенные учителя‑эмигранты вместе с родителями учеников, потерявших возможность закончить учебный год, организовали неформальную ассоциацию, чтобы помочь детям доучиться — пример институциональной солидарности в отличие от коллективного онлайн‑сочувствия.

Я воздерживаюсь от выводов о виновности или правоте сторон: в финансовых деталях я не уверен, но важно рассмотреть феномен реакции общества с социологической точки зрения.

«Свой круг»

Публичное обращение Кузнецова оказалось адресовано относительно однородному сообществу российских гуманитариев, журналистов и деятелей культуры, в основном сосредоточенному в Москве и Петербурге. Это сообщество исторически сложилось и продолжает функционировать как важное поле социальной самореализации для его участников.

В литературной традиции подобные отношения описывались как «свой круг» — группа, которая одновременно даёт ощущение принадлежности и порождает интенсивные личные связи, конфликты и моральные оценки.

В художественных образах такой круг изображается через сложные, порой шокирующие бытовые эпизоды, но главное — сохраняющаяся ответственность друг за друга и устойчивое чувство общей принадлежности, даже при серьёзных конфликтов.

Для многих членов сообщества это почти единственное поле признания и самореализации: у них нет простых институциональных альтернатив, поэтому сохранение «круга» становится важнее личных разногласий.

Мнимое и сущее

Надо различать эмпатию, институциональную солидарность и тот особый код коллективного поведения, который проявился в обсуждениях. Эмпатия глубоко индивидуальна; солидарность предполагает организацию и практические действия. То, что чаще видим в соцсетях, — это коллективное моральное потрясение и поиски «правильной» жертвы.

Критики давно замечали, что у столичной культурной среды есть свои механизмы взаимопомощи и закрытости одновременно: это порождает и ресурсы поддержки, и уязвимость к групповым аффектам. Аналогичные идеи развивал в своих эссе и ряд публицистов и литературных критиков.

Facebook в этом контексте выступил как последнее массовое пространство для публичных дебатов для поколения, родившегося примерно в 1960—1980‑х годах; более молодые поколения используют другие площадки и выстраивают иные формы коммуникации.

После 2022 года значительная часть сообщества эмигрировала, поэтому сохранение онлайнового «прибежища» стало ещё важнее. Это усиливает страхи распада и снижает готовность к социальным экспериментам и смене форматов взаимодействия.

Я не предлагаю простого рецепта. Но полезно понять: массовые всплески коллективных эмоций можно объяснить структурой привязанностей внутри сообщества — и зная это, можно пытаться сопротивляться панике, искать институциональные пути поддержки пострадавших и развивать реальные формы солидарности.

02—03.05.2026