В 1876 году в Байройте открылся первый фестиваль, посвящённый Рихарду Вагнеру. Два русских композитора — Пётр Чайковский и Цезарь Кюи — побывали там в роли корреспондентов крупных российских изданий и опубликовали ряд очерков о событиях, которые позже будут восприниматься как начало фестивальной традиции.
Два корреспондента
Чайковский приехал в Байройт как молодой московский профессор и музыкальный критик, подрабатывавший в прессе. Кюи отправлялся туда в качестве опытного рецензента и признанного музыкального публициста. Оба выполняли журналистские поручения и подробно описали свои впечатления от города, театра и спектаклей.
Чайковский тогда ещё не имел той всенародной славы, которая пришла к нему позже: впереди были Симфония №4 и опера «Евгений Онегин». Кюи же уже имел репутацию острого и язвительного критика; он не щадил ни сторонних, ни близких по духу музыкантов.
Город и фестивальная суета
Оба корреспондента подробно описывали Байройт как аккуратный провинциальный город с традиционной немецкой жизнью и одновременно — как место всеобщего поклонения Вагнеру: в витринах и афишах, в памятных сувенирах и специальных изданиях — везде была одна тема.
«Весь Байройт заинтересован теперь только и исключительно «Нибелунгами»… Политикой никто не занимается, газет не читает. Здесь всё — персонажи Вагнера и сцены из «Кольца»».
Кюи с юмором отмечал и курьёзы фестивальной логистики: например, переполох вокруг доставки частей сценического реквизита — история с «червём‑исполином», чья голова запаздывала при транспортировке, вызвала настоящие волнения среди организаторов.
Театр, зрители и исполнение
Оба рецензента высоко оценили внутреннее устройство театра и уровень исполнения: оркестр и хор получили похвалы, отдельно отмечали исполнительницу партии Брунгильды. Новшеством того времени считалась затемнённая аудитория, которая акцентировала внимание на сцене, а не на демонстрации себя.
Некоторые заметки касались и практических неудобств: маленький город был не готов прокормить наплыв гостей, и обсуждение еды порой занимало собеседников больше, чем музыка.
Оценки Вагнера и значение фестиваля
Кюи в своих итоговых заметках признавал гениальность Вагнера как творческой натуры, но отвергал его как мелодического мастера: по мнению критика, музыке не хватает мелодической полноты, тогда как успех основывается на ритме, гармониях и эффектных партитурах.
Чайковский выражал более сложное, вдумчивое отношение: он видел в Байройтском торжестве урок для тех, кто презирает искусство как бесполезное. Для него фестиваль стал событием с далеко идущими последствиями, которое будут помнить поколения.
Позже влияние Вагнера действительно сильно проявилось в русской культуре конца XIX — начала XX века: вагнерианство нашло множество последователей на отечественных сценах. Кюи дожил до тех времён и наблюдал, как ранее спорные произведения завоёвывают признание.
Коротко о значении
Записи Чайковского и Кюи о первом Байройтском фестивале дают ценное свидетельство эпохи: они показывают сочетание музыкального рвения, фестивальной мании и практических бытовых трудностей, а также помогают понять, как шла трансформация отношения к Вагнеру в русской музыкальной среде.