В издательстве вышла книга режиссёра Алексея Фёдорченко и киноведа Лиды Канашовой «Начальник сказок». Это антология жизнеописаний репрессированных советских учёных, где короткие документальные справки чередуются с причудливыми, порой галлюциногенными сказками — в манере, близкой к экранному почерку Фёдорченко. Рецензент считает, что такой объект стоит иметь в бумажной библиотеке.
О чём книга
Книга состоит примерно из пятидесяти небольших глав, каждая посвящена одному (иногда двум) учёным. В перечне — математики, диалектологи, философы биологии, гидрогеологи, реставраторы икон, зоогеографы, физики‑теоретики, мелиораторы, этнографы, иммунологи, специалисты по авиации и другие редкие дисциплины. Судьбы многих из них трагичны: большинство исчезли в тюрьмах НКВД или в лагерях.
Стиль и форма
Авторы чередуют строгое, сжатое досье — биографию и список достижений — с неожиданным стилистическим скачком: далее следует авторская «сказка» о герое. Эти тексты то прозаичны, то лиричны, то напоминают киносценарий, драматургию, стихотворный верлибр, заклинание или считалочку. Такое сочетание вырывает читателя из исторической безнадёжности и поднимает в фантазийные пространства.
«Для кого‑то Гейне — всё. Кто‑то дня не может прожить без стихов Готфрида Бенна, а для меня высочайшая поэзия — «Справочник конно‑ручных работ», Москва, Сельхозгиз, 1936 год.»
Оглавление книги само по себе похоже на набор коротких фантазий — названия глав то ли в духе Борхеса, то ли раннего Пелевина. Вот некоторые из них:
- Лабиринты Большого Заяцкого Острова
- Дьявол из Арбанаси
- Гадание в грушевом флигельке
- Телифон
- Сталин котлеты украл
- День древонасаждений
- Руководство для кружка юных авиаторов
Имена персонажей, иногда сопровождаемые редкими фотографиями, усиливают эффект: наряду с общеизвестными фигурами, такими как Павел Флоренский или Александр Чаянов, большинство имён остаются неизвестными широкой публике, но именно это создаёт ощущение столкновения с вынырнувшей со дна Атлантиды истории.
Для кого эта книга и зачем её читать
Материя тяжёлая и страшная, но авторы находят способ донести её до неисторического читателя — через сочетание факта и воображения. Книга ощущается как штучный, целостный артефакт: она выигрывает именно в печатном оформлении, многое теряя в чисто экранной или цифровой версии.
Читая эти жизнеописания столетней давности, невольно подумаешь о современных историях преследования учёных и о том, как далеко продолжают простираться последствия репрессий. Книга не только документирует, но и напоминает — художественно и эмоционально — о цене, которую платит интеллект в репрессивные эпохи.
Антон Долин
