«Носочки для фронта» и реальность: почему власть не слышит уставших от войны россиян

Даже активные сторонники войны против Украины признают: власть не слышит общество. Зато она все настойчивее демонстрирует образ «народной мобилизации», вплоть до призывов вязать для фронта носки — на фоне растущей усталости и раздражения в стране.

На форуме «Малая родина — сила России» Владимир Путин потребовал от россиян работать в тылу «ради фронта» по образцу времен Второй мировой войны. В качестве примера он привел бабушек и детей, которые якобы вносили свой вклад, вяжa для фронта теплые носки. Однако для многих россиян такие сравнения лишь подчеркивают: нынешняя война против Украины длится уже дольше, чем период, который в пропаганде называют Великой Отечественной, а уровень усталости общества сопоставим с военным временем.

Образ «теплых носков» и детсадовская пропаганда

История про носки для фронта звучит как детская агитка — по форме и по смыслу. Она перекликается с примитивными советскими рассказами для дошкольников и мало соотносится с реальной сложностью любой большой войны. Да, в СССР действительно существовало массовое участие в тыловой помощи армии, но аналогичные программы были и в нацистской Германии, где граждан тоже призывали помогать фронту. Это, как известно, не спасло Третий рейх от поражения.

Сегодняшней российской власти, судя по всему, уже недостаточно той волонтерской активности, которую проявляет часть населения, поддерживающая войну или, как минимум, солдат на фронте. В последние недели звучат все более настойчивые призывы вовлечь в военные усилия максимально широкие слои общества. Крупному бизнесу предлагается «добровольно» скинуться на войну, для малого и среднего бизнеса повышаются налоги, а школьников по всей стране все активнее учат собирать дроны в «свободное от учебы время», иногда фактически вместо нее. Пропагандистская формула здесь та же: «Все для фронта, все для победы».

Падение доверия и усталость от войны

При этом призывы к всеобщему напряжению сил звучат в момент, когда даже официальные опросы, проводимые лояльными Кремлю социологическими службами, фиксируют заметное снижение рейтинга доверия президенту и утомление от затянувшейся войны. Одновременно растет доля тех, кто выступает за ее завершение и за переход к переговорам.

В социальных сетях накапливается не столько открытый протест, сколько массовое недовольство и попытки «донести до президента», насколько люди устали от войны, мобилизации, экономического давления и постоянных требований еще больше «затянуть пояса». Но этот сигнал, по всей видимости, не принимается к сведению на самом верху.

Политика «не слышать» и игнорирование кризиса

Риторика про «носочки» — лишь часть более широкой линии поведения: власть демонстративно игнорирует неудобную реальность. Тем же тоном, что и к обществу, обращаются и к технократам в правительстве: вместо того чтобы докладывать о падении экономики и структурных проблемах, от них требуют озвучивать «предложения по росту». Вариант «остановить войну» изначально выведен за скобки и не рассматривается как допустимый сценарий.

Внутреннюю уверенность в возможности военной победы и в устойчивости экономики дополнительно подпитывают внешние факторы. На фоне обострения на Ближнем Востоке и войны с участием США, Израиля и Ирана резко выросли цены на энергоносители, а ограничения на операции с российской нефтью частично смягчались. Дополнительные нефтегазовые доходы воспринимаются как подтверждение того, что можно продолжать нынешний курс, не обращая внимания на протестные настроения и экономическое напряжение внутри страны.

Деньги для фронта, а не для экономики

Однако значительная часть этих «упавших с неба» доходов в текущих условиях, по сути, обречена идти не на развитие экономики и не на снятие социального напряжения, а на продолжение войны против Украины. Это усиливает разрыв между военной риторикой и повседневным опытом людей, которые сталкиваются с ростом цен, закрытием малого бизнеса, давлением на предпринимателей и сокращением возможностей для нормальной жизни.

Власть предлагает обществу картинку, в которой бабушки дружно вяжут носки для фронта, школьники осваивают дроны, а все остальные сплачиваются вокруг «общей цели». В реальности же фермеры вынуждены забивать скот из‑за экономических проблем, владельцы небольших кафе и магазинов закрываются под гнетом налогов и проверок, а крупный капитал старается увести деньги в офшоры и за рубеж. Внешнеполитические кризисы лишь ненадолго отсрочивают момент, когда эта реальность перестанет помещаться в рамки пропагандистского сюжета.

Ресурса, чтобы заливать возникающие проблемы деньгами, как это делалось после 2022 года, становится все меньше. Даже наиболее лояльные системе политики периодически предупреждают о рисках серьезных социальных потрясений, если нагрузка на население и бизнес продолжит расти.

Между надеждой на «оттепель» и ужесточением репрессий

Часть общества пытается верить, что ухудшение ситуации заставит власть искать выход в виде смягчения курса и начала реальных переговоров о мире с Украиной. В этой логике сокращение ресурсов и рост недовольства снизу должны сделать продолжение войны политически и экономически слишком дорогим вариантом.

Однако многие наблюдатели ожидают не уступок, а дальнейшего ужесточения внутренней политики. Уже предпринимаются шаги к расширению полномочий силовых структур, укреплению контроля над пенитенциарной системой и усилению давления на тех, кто критикует войну или высказывает несогласие с курсом властей. Вероятнее сценарий, при котором ответом на усталость общества станет не деэскалация, а новый виток репрессий против все более широких слоев населения.

В такой модели «внутренний враг» отождествляется уже не только с активистами, оппозицией или «иностранными агентами», но с любыми «рядовыми россиянами», которые не готовы бесконечно терпеть новые поборы, работать «ради фронта» и, образно говоря, вязать носки на голодный желудок.