Сбербанк рассматривает искусственный интеллект как драйвер роста производительности и использует его при оптимизации организационной структуры: банк сокращает часть позиций и переводит сотрудников на более востребованные направления, сообщил советник старшего вице‑президента Олег Вавилов, выступая в Совете Федерации.
«Сбербанк проходит через большую трансформацию… С применением технологий искусственного интеллекта мы оптимизируемся и сокращаем штат. Самое главное — делать людей, которые работают в нашей компании, сверхлюдьми, которые сегодня могут больше, чем вчера».
Оптимизация штата и перераспределение ресурсов
По данным представителей банка, в 2025 году до 20% сотрудников были сокращены как менее эффективные с точки зрения анализа, выполненного ИИ. При этом банк закрыл неэффективные проекты, а часть средств от оптимизации направил на поддержку сотрудников, остающихся на ключевых направлениях.
Кого вытесняет ИИ
Вавилов отмечает, что ИИ прежде всего вытесняет начинающих специалистов — особенно в IT и юриспруденции — а также работников простых профессий, не требующих спецнавыков. Генеративные нейросети уже способны писать код на уровне базовых программистов, тогда как спрос на разработчиков средней и высокой квалификации растёт.
Последствия для рынка труда и оценка экспертов
По прогнозу Минтруда, потребность экономики России в кадрах до 2032 года составит около 12,2 млн человек, ежегодно требуется порядка 1,7 млн специалистов. Международная организация труда указывает, что примерно каждое четвёртое рабочее место подвержено влиянию ИИ.
Заместитель руководителя департамента ФНПР Елена Косаковская предупреждает, что цифровизация и внедрение ИИ должны быть направлены на сохранение занятости и адаптацию работников, а не на их исключение из профессиональной деятельности. По её словам, многие проекты по внедрению ИИ не окупаются и могут приводить к выгоранию и падению мотивации сотрудников.
«Не ИИ заменит работника. Работник, использующий ИИ, заменит работника, не использующего ИИ» — мнение проректора НИУ ВШЭ, заведующего Лабораторией исследований рынка труда Сергея Рощина.