Краткое возобновление и последовавшее вновь закрытие судоходства через стратегически важный Ормузский пролив в минувшие выходные наглядно показали: будущее этого ключевого узла поставок нефти и газа по‑прежнему неопределенно. Уже сейчас ясно, что даже при заключении мира возвращение к довоенным объемам перевозок займет не недели, а многие месяцы, а по некоторым направлениям — и годы.
Иран объявил об ужесточении контроля над проливом в ответ на американскую блокаду: военные открыли огонь по нескольким судам и предупредили экипажи о закрытии прохода, хотя незадолго до этого Тегеран публично заявлял об открытии маршрута. Спустя сутки американская сторона задержала иранское судно, следовавшее в Бандар‑Аббас в обход ограничений. По данным спутникового мониторинга днем в понедельник через Ормуз смогли пройти всего три танкера.
Президент США Дональд Трамп заявил, что дипломатические контакты продолжаются, однако одновременно пригрозил возобновлением военных действий в случае новых препятствий для судоходства.
Практическое закрытие пролива началось после совместных ударов США и Израиля по целям в Иране 28 февраля. С тех пор движение по маршруту, через который в нормальных условиях проходит около пятой части мировой торговли нефтью и газом, почти полностью остановилось.
Последствия оказались стремительными и тяжелыми. В Персидском заливе заблокированы около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и порядка 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа в сутки. Производители были вынуждены останавливать месторождения, нефтеперерабатывающие заводы и газовые мощности, что нанесло серьезный ущерб экономикам целого ряда стран в Азии и Европе.
Военные действия привели и к долгосрочному ущербу энергетической инфраструктуре, а также осложнили дипломатические связи в регионе.
Когда возможен возврат к довоенным объемам?
Перезапуск потоков через Ормузский пролив будет зависеть не только от политических договоренностей между Вашингтоном и Тегераном. Ключевую роль сыграют логистика, доступность страхового покрытия для танкеров, уровень фрахтовых ставок и готовность судовладельцев принимать на себя повышенные риски.
Первыми район покинут примерно 260 судов, застрявших в Персидском заливе. На их борту — около 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам аналитической компании Kpler.
Основной объем этих партий, вероятнее всего, будет перенаправлен в Азию, на которую традиционно приходится до 80% экспорта нефти и около 90% поставок СПГ из региона. По мере выхода загруженных судов в Персидский залив начнут заходить более 300 пустых танкеров, простаивающих сейчас в Оманском заливе. Они будут направляться к ключевым терминалам погрузки, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной терминал Басра в Ираке.
Их первая задача — разгрузить прибрежные хранилища, которые стремительно заполнились в период фактической остановки судоходства. По данным Международного энергетического агентства, коммерческие запасы нефти в Персидском заливе сейчас составляют около 262 миллионов баррелей — это примерно 20 суток добычи. Переполненные склады не позволяют наращивать добычу до тех пор, пока экспорт не будет восстановлен.
Даже при снятии ограничений логистика останется сдерживающим фактором. Обычный рейс «туда‑обратно» с Ближнего Востока на западное побережье Индии занимает около 20 дней, а более протяженные маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются на два месяца и более.
К дефициту пропускной способности добавляется и возможная нехватка самих танкеров. Значительная их часть в последние месяцы была переориентирована на перевозку нефти и СПГ из Америки в Азию, где продолжительность рейса достигает 40 дней.
Восстановление баланса торгового флота и возвращение погрузочных операций в Персидском заливе к привычному ритму будет неравномерным и, по оценкам экспертов, займет не менее 8–12 недель даже при благоприятном развитии ситуации.
Замкнутая взаимозависимость добычи и судоходства
По мере постепенного наращивания загрузки танкеров таким крупным производителям, как Saudi Aramco и ADNOC, придется перезапускать добычу нефти и газа на ранее остановленных месторождениях, а также работу НПЗ, законсервированных в период боевых действий.
Это потребует сложной координации: нужно будет вернуть тысячи квалифицированных работников и подрядчиков, покинувших регион во время обострения. Темпы восстановления производства будут тесно связаны с наличием свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, формируя замкнутый круг взаимозависимости между морскими перевозками и добычей.
По оценкам МЭА, примерно на половине месторождений нефти и газа в Персидском заливе пластовое давление пока сохраняется на уровне, достаточном, чтобы восстановить довоенные объемы добычи примерно за две недели. Еще около трети объектов смогут выйти на прежние показатели в течение полутора месяцев — при условии безопасной обстановки в акватории и восстановления нарушенных логистических цепочек.
На оставшихся 20% месторождений, обеспечивающих около 2,5–3 миллионов баррелей нефтяного эквивалента в сутки, процесс затянется гораздо дольше. Причина — серьезные технические трудности: недостаточное пластовое давление, поврежденное оборудование и перебои с электроснабжением. На устранение этих проблем потребуются долгие месяцы дополнительных работ.
Особенно тяжелый ущерб нанесен крупным энергетическим объектам. Так, на гигантском СПГ‑комплексе Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей, и ремонт, по прогнозам, может занять до пяти лет. Ряд старых и технологически сложных месторождений, прежде всего в Ираке и Кувейте, возможно, уже никогда не вернется к прежним уровням добычи.
Часть выпавших объемов в перспективе можно компенсировать за счет бурения новых скважин в регионе. Однако этот процесс занимает не менее года и возможен только при устойчивой безопасности и отсутствии угрозы эскалации.
Длительный путь к нормализации
Когда пробки из танкеров будут ликвидированы, а добыча стабилизируется, Ирак и Кувейт смогут постепенно отменять режим форс‑мажора по экспортным контрактам. Эти положения позволяют временно прекратить поставки в случае чрезвычайных обстоятельств, включая вооруженные конфликты.
Однако даже при самом благоприятном сценарии — успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек насилия и ограниченном инфраструктурном ущербе — полностью вернуться к довоенным масштабам операций в ближайшие годы вряд ли получится. Сочетание логистических узких мест, технических проблем и политических рисков будет еще долго сдерживать мировой рынок нефти и газа.
