Русский рэп долго оставался вне явной политической повестки, но с 2022 года в текстах и образах многих исполнителей появились отсылки к силовым структурам, провластная риторика и песни о «ветеранах СВО». Одни артисты используют эти образы как способ привлечь внимание, другие — выражают откровенную поддержку властей.
Внимание! В тексте присутствует нецензурная лексика.
Айсгергерт: из рассказов о ворах — в «силовой» образ
Один из самых популярных исполнителей последних лет — Айсгергерт — сменил раннюю «воровскую» эстетику на более провластную и маскулинную манеру. В новых треках появляются строки о связях с силовиками и нарочитый патриотизм.
Его биография также меняет восприятие: родом из Иркутской области, он вырос без опеки родителей, затем переехал в Санкт‑Петербург и даже учился в военном училище. Эти факты создают фон для образа «человека силы» в его ритмике и сценических образах.
Лирика Айсгергерта эволюционировала от фраз о воровстве до клише вроде «Честь имею!» и откровенных заявлений о связи с силовыми структурами. В некоторых треках встречаются резкие политические формулы и провокационные реплики.
Джон Гарик: пацанская эстетика и патриотические метафоры
Другой заметный исполнитель — Джон Гарик из Воронежа — сочетает в текстах образы улицы, ностальгию и выраженный патриотизм. Его музыка часто опирается на криминальную эстетику и бытовые детали, при этом в репертуаре появляются и строки с политическим окрасом.
В интервью артист отмечает, что его мировоззрение сформировалось в непростом окружении: вспышки конфликтов с законом, самообразование и связь с уличной культурой. В текстах встречается критика западных влияний и ироничные патриотические пассажи.
Саундклауд и новая неформальная сцена
Одним из драйверов свежих звуков стал саундклауд — платформа, где можно быстро загружать треки без строгих требований к правам. Там сформировалась «саундклауд‑сцена»: шумные треки с гитарами и мощным басом, более сырой, чем мейнстрим‑рэп.
Яркий представитель этой волны — томич madk1d. В его треках наряду с тусовочной темой и личными историями появляются упоминания о войне: песни, посвящённые знакомым, которые участвовали в боевых действиях, и композиции о простых людях, ушедших «на СВО».
Примерный фрагмент лирики:
«Ты давно, давно на СВО, дым пробьет потолок / На душе оставляешь эти раны» — такие мотивы сочетают бытовую деталь и эмоциональную привязку к военному опыту.
Зет‑рэп и провоенные проекты
Существуют и более откровенно провоенные артисты, которые включают в образы символику и прямую пропаганду. Некоторые делают это талантливо и концептуально, но аудитория таких исполнителей часто остается нишевой.
В отдельной нише появились и проекты, созданные по госзаказу: сборники с треками «для бойцов», запись которых финансировалась из государственных фондов. Эти релизы получают финансирование, но по показателям прослушиваний сильно уступают коммерческим альбомам мейнстрима.
Почему провластная риторика не всегда доминирует
Критики и журналисты отмечают, что политические ремарки чаще выступают как локальные метафоры, паучи или отсылки, а не как основной вектор творчества большинства артистов. Для широкого коммерческого успеха важнее эмоция, мелодия и узнаваемая эстетика, чем открытая пропаганда.
Даже у тех, кто время от времени обращается к теме войны или патриотизма, это редко становится единственным смысловым центром — чаще такие мотивы вплетаются в более широкий набор тем: бедность, ностальгию, уличную мифологию, поиски идентичности.
Выводы
Российский рэп за последние годы стал более политизированным по части образов и иногда по содержанию, но провластная и военная риторика — это лишь одна из множества тенденций. Большая аудитория по‑прежнему тянется к личным историям, энергичной подаче и мелодичной подаче, а откровенно идеологические проекты чаще остаются маргинальными.
