Я обратилась за разъяснением: будут ли задерживать людей, которые в восемь вечера открывают окна и шумят дома в знак протеста за свободный интернет, не нарушая общественный порядок. Вместо юридического ответа пришёл служебный рапорт и пометка о моём статусе «иноагента».
Запросы пересылались между ведомствами: СК предложил обращаться в Минюст, Минюст — что это не в его ведении, затем дело вновь ушло в МВД. Совет Федерации заявил, что не занимается толкованием законодательства и не перенаправил запрос.
Генпрокуратура направила запрос в Прокуратуру Тверской области. Администрация президента формально не ответила, но выяснилось, что именно оттуда моё обращение попало в Центр «Э» по Тверской области.
Оттуда прислали почти тот же текст, что и от ГУ МВД Москвы, а затем — внутренний рапорт. В нём сказано, что обращение «принято к сведению» и будет использоваться в оперативно‑служебной деятельности, при этом отдельно подчёркнут мой статус «иноагента».
Сама акция была направлена на получение разъяснений, а не на создание шума. На вопрос о правомерности «погреметь кастрюлей» полиция предложила подавать уведомления в мэрию, ссылаясь на закон о митингах.
Ситуация наглядно показывает, как бытовая позиция внутри собственного дома воспринимается как потенциальная публичная угроза. Попытка задать вопрос о границах частной жизни и публичного действия вызвала повышенное внимание служб.
Акция не содержала призывов выходить на улицу: люди просто шумели дома в разрешённое время, но власти рассматривают это через призму борьбы с экстремизмом. По сути ни одно ведомство не дало внятного ответа — только формальные отписки.
Мы с соратниками из партии «Рассвет» будем и дальше отстаивать право на свободный интернет и право людей законно выражать свою позицию в разных форматах.
